50def5db     

Пшеничный Борис - Капсула



Борис Пшеничный
КАПСУЛА
Он пришел встречать Покровского на вертолетную площадку, но не спешил
представляться. Сидел на камне у дальнего края поляны, жевал сухую былинку,
перебрасывая ее из одного угла губ в другой, и безучастно наблюдал за
высадкой.
Гость неумело выбрался из вертолета, обеими руками принял от пилота
невероятных размеров саквояж, не удержал, уронил, сам чуть не упал. Кое-как
ухватив саквояж за одну ручку, он уже не пытался ею поднять, потащил
волоком по траве - лишь бы побыстрей и подальше от свистящих над головой
лопастей. Вертолет, казалось, желал того же - побыстрей, едва избавившись
от пассажира, обрадованно взревел, рывком оттолкнулся от грунта, в горбатом
полете, даже не набрав высоты, умчал к горизонту.
Оглушенный, встрепанный воздушными вихрями, гость все еще куда-то волок
непосильный багаж, оставляя за собой широкую полосу примятой травы. "Чем
это он так загрузился? Должно быть, приборы", - предположил Карпов,
неторопливо направляясь к прибывшему.
Он обманулся в своих ожиданиях. Прежде ему не доводилось иметь дело с
учеными, Покровского не знал ни в лицо, ни по фотографиям, и когда по рации
предупредили, что прилетит доктор, физик, профессор да еще громкий лауреат,
- воображение нарисовало нечто солидное, внушительное, крупногабаритное. А
тут: сухонький, тощенький, какой-то недокормленный; рядом с брюхатой сумкой
- так совсем гном, сам мог бы в нее вместиться.
- Дайте-ка мне, - предложил, подойдя, Карпов, но опоздал с помощью. При
очередном рывке лопнула ручка, тут же, не выдержав варварского обращения,
разошлась застежка-молния, и из саквояжа, раскатываясь во все стороны,
посыпались консервные банки. ("Вот так приборы!"). Ничего больше не было.
Только консервы. В великом множестве.
Подняв одну из банок, Карпов прочел: "Завтрак туриста".
Профессор-гном бросился собирать, руками и ногами пытался согнать
консервное стадо в кучу, но у него ничего не получалось. Банки
увертывались, выскальзывали и разбегались еще дальше.
- Да оставьте вы их! - остановил его Карпов. - Никуда они не денутся.
- И правда, - неожиданно легко согласился гость. - Куда им деться!
- Я потом солдат пришлю, подберут, - пообещал Карпов.
- Совсем не обязательно, пусть себе... Не нужны они мне. Это все
жена...
Покровский осекся и беспомощно-виновато посмотрел на Карпова: сморозил
глупость, да? Вы уж милостиво простите. Здесь, конечно, не место поминать
домашних, как-то вырвалось; хотелось объяснить - откуда - будь они неладны!
- эти консервы Он их и пробовать никогда не пробовал, не знает даже, какие
на вкус. Отказывался, сопротивлялся, да женщин разве переспоришь: жена и
слышать не хотела, из дома не выпускала: бери - и все! - иначе никуда не
поедешь. Почему-то решила, что он здесь с голоду...
- С голоду мы вам умереть не дадим. - Карпов с невольной жалостью
взглянул на заморыша-лауреата: много ли такому надо? - А жена знает, где вы
и зачем?
Гость не ответил, но вопрос заставил его подобраться, напомнив о
чем-то, что одно только и могло занимать его мысли.
- Это далеко отсюда? - напряженно спросил он.
- Не очень. Хотите сразу туда?
- Как вы считаете? Может, пока...
У профессора был такой вид, будто над ним все еще сновали вертолетные
лопасти, и он не знал, куда от них деться. Даже голову вобрал в плечи.
- Успеется, - сказал Карпов. - Устроитесь, отдохнете, потом можно и
туда.
С гостем ему все стало ясно. Уводя его с вертолетной площадки, он пнул
в сердцах подвернувшуюся под ноги банку конс



Назад